1. • Курсовая: Московская Русь до проникновения масонов
  2. • Русская философия.
  3. • Авторский материал: Философская мысль Руси XI-XVII вв.
  4. • Избранные сочинения современных гимназистов
  5. • Флорентийская уния
  6. • Авторский материал: Когда на Руси жить хорошо? Циклы русской истории
  7. • Быль про "инока" Пересвета или как церковь к Русскому подвигу ...
  8. • Культурология (Шпоры - Экзамен. вопросы 4-курс)
  9. • Православие в исторической судьбе России
  10. • Авторский материал: Три лица русской интеллигенции: Радищев, Чаадаев ...
  11. • Русь, Россия, святые и святость
  12. • Культурная морфология О. Шпенглера о "Ликах России"
  13. • Жизнь и труды Михаила Петровича Погодина
  14. • Особенности русской философии
  15. • Курсовая: Трагедия церковного разделения: "Речь идет об оппозиции ...
  16. • Эпоха греческого просвещения: история и полемика
  17. • Россия и Запад
  18. • Русская культура в период монголо-татарского нашествия
  19. • Геополитические характеристики русской культуры

Курсовая: Московская Русь до проникновения масонов

Московская Русь до проникновения масонов

Русская история и интеллигентский вымысел

Мережковский однажды со свойственным ему преувеличением писал:

“Восемь веков от начала России до Петра, мы спали; от Петра до Пушкина — просыпались; в полвека от Пушкина до Толстого и Достоевского, вдруг проснувшись, мы пережили три тысячелетия западного человечества. Дух захватывает от этой быстроты пробуждения — подобной быстроте падающего в бездну камня”.

Романы Мережковского о Юлиане Отступнике и Леонардо да-Винчи хороши, они могут быть названы историческими романами, отражающими эпоху. Но русские “Исторические романы” Мережковского о Петре и Александре Первом никакими историческими романами не являются. Историческая действительность в них искажена, подогнана под субъективный взгляд автора, точка зрения которого ясно выражена в словах, что Россия спала 800 лет до Пушкина.

Нет, Русь не спала восемь веков до появления солнечного гения Пушкина. В невероятно тяжелых исторических условиях она занималась упорным медленным накоплением физических и духовных сил. Пушкин — выражение этого многовекового духовного процесса, смысл которого остался скрытым для представителей русской интеллигенции, вся умственная, политическая и социальная деятельность которой есть стремление уничтожить плоды жертвенного служения предков идее самобытного национального государства и самобытной русской культуры.

“...В нацию входят не только человеческие поколения, но также камни церквей, дворцов и усадеб, могильные плиты, старые рукописи и книги и чтобы понять волю нации, нужно услышать эти камни, прочесть истлевшие страницы, — писал Бердяев в “Философии неравенства”, одной из немногих своих книг, которая будет полезна последующим поколениям. В ней же он писал и действительно мудрые слова. “...В воле нации говорят не только живые, но и умершие, говорят великое прошлое и загадочное еще будущее”.

В других своих книгах Бердяев часто предстает пред нами как типичный русский интеллигент, последнее звено в ряде наследников Радищева. Ход мысли у Бердяева — типичный ход мысли русского интеллигента. Недаром в “Русской идее”, этой типично интеллигентской книге, по своим воззрениям на русскую историю и народ, Бердяев заявляет: “Сам я принадлежу к поколению русского ренессанса, участвовал в его движении, был близок с деятелями и творцами ренессанса. Но во многом я расходился с людьми того замечательного времени... В моем отношении к неправде окружающего мира, неправде истории и цивилизации для меня имел значение Л. Толстой, а потом Карл Маркс”.

“...Моя религиозная философия не монистическая и я не могу быть платоником, как Г. С. Булгаков, О. Л. Флоренский, С. Франк и другие”.

“...Социальная проблема у меня играет гораздо большую роль, чем у других представителей русской религиозной философии, я близок к тому течению, которое на западе называется религиозным социализмом, но социализм этот решительно персоналистический. Во многом и иногда очень важном, я оставался и остаюсь одинок. Я представляю крайнюю левую в русской религиозной философии ренессансной эпохи, но связи с православной церковью не теряю и не хочу терять”.

Бердяев понимал какую роль играет прошлое для настоящего, но сам не пошел как и все интеллигенты, слушать шепот истлевших русских летописей, могильных плит, молчаливые рассказы курганов и стоящих на них каменных баб.

Русским интеллигентам со времен Радищева и до наших дней был неведом этот сладостный, молчаливый разговор с ушедшими в небытие поколениями русских людей.

“На друзьях, соратниках, учениках Н. Бердяева прежде всех других лежит тягостный долг защищать истину от Платона, защитить свободу от изменившего ей рыцаря, — писал Г. Л. Федотов в журнале эсеров “За свободу”.

©2007—2016 Пуск!by | По вопросам сотрудничества обращайтесь в contextus@mail.ru